Normalis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Normalis » Шаманизм » Взгляд на мир толтеков описанного Карлосом Кастанедой


Взгляд на мир толтеков описанного Карлосом Кастанедой

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

"Я хотел бы выразить свое восхищение и благодарность великолепному учителю... За помощь по восстановлению моей энергии и обучению иному для нас пути к полноте и благополучию".

ПРОЛОГ

Я издал обширные описательные отчеты о своих отношениях как ученика с индейским колдуном из мексики доном Хуаном Матусом. Из-за чуждой для меня концепций и практики, которые я должен был понять и усвоить, по мысли дона Хуана, у меня не было другого выбора, как передать его учения в форме рассказа - повествования о том, что случилось и как это происходило.
Организация инструкций дона Хуана основывалась на том, что у человека есть два типа сознания: он называл их "правосторонним" и "левосторонним". Первое он описал как состояние обычного сознания, необходимого для повседневной жизни. О втором он говорил как о таинственной стороне человека - таком состоянии, которое необходимо для деятельности колдуна и видящего. В соответствии с этим он разделил свои инструкции на учение для правой стороны и учение для левой стороны.
Свои учения для правой стороны он передавал, когда я находился в состоянии обычного сознания, и эти учения описаны в моих предыдущих отчетах. В этом моем состоянии он сказал мне, что он колдун. Он даже познакомил меня с другим "колдуном", доном Хенаром Флоресом, и в связи с характером наших отношений я пришел к логическому выводу, что они приняли меня в ученичество.
Это ученичество закончилось непостижимым актом, к исполнению которого привели меня они оба: они заставили меня прыгнуть в пропасть с вершины плоской горы. В последней, разыгранной там драме учений для правой стороны участвовали: сам дон Хуан, дон Хенаро, еще два ученика - Паблито, Нестор и я. Паблито, Нестор и я прыгнули с вершины в бездну.
В течение нескольких лет после этого я думал, что только моего полного доверия к дону Хуану и дону Хенаро было достаточно для отклонения всех моих рациональных страхов перед лицом настоящего уничтожения. Теперь я знаю, что это не так: я знаю, что секрет этого таился в учениях дона Хуана для левой стороны, а также то, что для проведения этих учений в жизнь от дона Хуана, дона Хенаро и их компаньонов потребовались громадная дисциплина и упорство..
Чтобы собрать вновь то, что происходило при обучении для левой стороны и что позволило мне выполнить этот непостижимый акт - прыжок в пропасть - мне потребовалось десять лет. Именно в своих учениях для левой стороны дон Хуан изложил то, что он, дон Хенаро и их компаньоны делали со мной и кто они такие. Они обучали меня вовсе не колдовству, а тому, как овладеть тремя аспектами древнего знания, которыми они владели: сознанием, искусством следопыта и намерением. Они оказались вовсе не колдунами, они - видящие, а дон Хуан не только видящий, но и нагваль.
В своих учениях для правой стороны дон Хуан уже многое объяснил мне относительно нагваля и видения. Как я понял, видение является способностью людей расширять свое поле восприятия настолько, что они становятся способными оценивать не только внешнюю видимость, но и саму суть всего. Он также объяснил мне, что видящие видят человека, как в поле энергии, которое выглядит подобно светящемуся яйцу. Он сказал, что у большинства людей это поле разделено на две части, однако у некоторых мужчин и женщин оно разделено на четыре, а иногда на три. Из-за своей большой сопротивляемости, по сравнению со средними людьми, эти люди, после обучения видению могут стать нагвалями.
В своих учениях для левой стороны дон Хуан объяснил мне сложность видения и бытия нагваля. Стать нагвалем, сказал он, гораздо более сложно и многообещающе, чем быть просто прочным человеком, научившимся видеть. Быть нагвалем означает быть вождем, учителем и проводником.
Как нагваль дон Хуан был руководителем группы видящих, известных как "партия нагваля", которая состояла из восьми женщин: Сесилии, Делии, Гермелинды, Кармелы, Нелиды, Флориды, Зулейки и Зойлы; троих мужчин-видящих: Висенте, Сильвио Мануэля и Хенаро, а также четверых "курьеров" или посланников: Эмелито, Хуана Тумм, Марты и Терезы.
Кроме руководства партией нагваля дон Хуан занимался также обучением и руководством группой учеников-видящих, известной как "новая партия нагваля". Она состояла из четырех молодых людей: Паблито, Нестора, Элихио и Бениньо, и пяти женщин: Соледад, ла Горды, Лидии, Жозефины и Розы. Я был номинальным лидером новой партии нагваля наряду с женщиной-нагвалем по имени Кэрол.
Для того, чтобы дон Хуан мог передать мне свои учения для левой стороны, я должен был входить в уникальное состояние перцептуальной ясности, известное как "повышенное сознание". В течение многих лет моей связи с ним он попеременно вводил меня в такое состояние с помощью удара, который он наносил своей ладонью в верхней части моей спины.
Дон Хуан объяснил, что в состоянии повышенного сознания ученики могут вести себя почти так же естественно, как и в повседневной жизни, однако оно позволяет фокусировать свой ум на чем угодно с необычайной силой и ясностью. И все же особым качеством состояния повышенного сознания является то, что оно не поддается обычному воспоминанию. То, что происходило в этом состоянии, становится частью повседневного сознания ученика только через потрясающее усилие восстановления.
Мое взаимодействие с партией нагваля является примером этой трудности воспоминания: я был в контакте с ними, за исключением Хенаро, только в состоянии повышенного сознания, и, следовательно, в своей повседневной жизни я не мог вспомнить их даже как неясные тени сновидений. Образ моих встреч с ними всякий раз был почти ритуалом: я должен был приезжать на машине к дому дона Хенаро в маленький городок на юге мексики. Дон Хуан обычно немедленно присоединялся к нам, и мы уже втроем занимались затем учениями дона Хуана для правой стороны. После этого дон Хуан заставлял меня изменить уровень сознания, а затем мы ехали на машине в большой близлежащий город, где жил он и другие пятнадцать видящих.
Всякий раз, входя в состояние повышенного сознания, я не мог не изумиться различию своих двух сторон. Я чувствовал себя всегда так, как если бы с моих глаз была снята пелена, как если бы я был до этого частично слеп, а теперь прозрел. Свободу и чистую радость, которые обычно овладевали мной в этих случаях, нельзя было сравнить ни с чем, что я испытывал прежде. Однако вместе с этим присутствовало тревожащее чувство печали и какого-то томления, которые шли рука об руку с радостью. Дон Хуан объяснил мне, что не было бы полноты без печали и томления, поскольку без них нет трезвости и доброты, а мудрость без доброты, как он сказал, и знание без трезвости бесполезны.
Организация обучения для левой стороны требовала также, чтобы дон Хуан, совместно со своими товарищами-видящими, объяснил мне три аспекта их знания: управление сознания, искусство следопыта и искусство намерения.
В этой работе я изложил искусство управления сознанием, которое является частью целой системы его учений для левой стороны-системы, которую он использовал для того, чтобы подготовить меня к удивительному акту прыжка в бездну. Ввиду того, что пережитый мною опыт, о котором я здесь рассказываю, не имеет характера повседневной жизни, я постарался снабдить его нужными деталями, все же не переходя границ документальной повести. В состоянии повышенного сознания мало сознаешь окружающую обстановку, поскольку все внимание сосредоточено на деталях совершаемого в данный момент действия.
В нашем случае совершаемое в данный момент действие естественно было освещением искусства овладения сознанием. Дон Хуан принимал искусство овладения сознанием как современную версию чрезвычайно древней традиции, которую он называл традицией древних толтеков-видящих. И хотя он чувствовал себя неразрывно связанным с этой древней традицией, он считал себя одним из видящих нового цикла. Когда я спросил его однажды, каковы же существенные черты характера видящих нового цикла, он ответил, что это воины полной свободы, что они такие же мастера сознания, искусства следопыта и намерения, что не ловятся смертью, как остальные смертные, а избирают сами момент и путь своего исхода из этого мира. В этот момент они поглощаются внутренним огнем и исчезают с поверхности земли, как если бы они никогда не существовали.

2

Кратенько в качестве вступления.

3

begemot, интересная тема...  буду ждать следующих постов... Спасибо

4

Wenerawera
Извени что не продолжал просто я думал как это начать,то что я вверху привел пост он конечно объясняет но рановато.Просто Карлоса Кастанеду надо читать последовательно начиная с первой и по последнию.Первые три книги все критикуют и хотели запретить автора,как пособие для наркоманов,но это только то чего они там увидели,в первых трех книгах идет обучение Карлоса в обычном осознании,то есть ка говорил дедуля Хуан Матус обучение для правой стороны,и выложены все техники что бы выбить из Карлоса все его цивилизоанное гавно.Остальные книги идет постепенное объяснение пути толтекского воина.

5

И так продолжим.Обычно народ прочитав Карлоса не берут во внимание первые три книги.Толтеки научились видеть непосредственно энергию.тоесь когда человек видит он воспринимает не посредственно энергию.Все люди имеют энергетическую структуру в виде кокона разбитого на два раздела,есть энергетическая структура разбитая на три,и на четыре раздела,этих людей называют нагвалем,они обладают повышенной энергией.Так вот разделенный на две половины это правая,половина,мир реала где мы обитаем постоянно, назван тоналем,первым вниманием,и левая половина,нагваль,второе внимание,повышенное осознание.Так вот индейский маг нагваль искал ученика и увидел Карлоса и взял его в ученики. Я не могу описать дальше это можно просто прочитать,и в обучении для правой стороны в первых трех книгах Хуан матус выделил направление видение,потом Осознанные сновидения,и путь воина.

6

Я нашла все произведения Кастанеды... погрузилась в чтение...

7

Вот кратенько о том что написал,Карлитос .

8

КАСТАНЕДА (Castaneda) Карлос (1926?—1998) — испанский антрополог, мыслитель эзотерической ориентации, автор ряда книг, посвященных изложению миропонимания мексиканского индейца яки дона Хуана Матуса, одного из (согласно К.) Учителей человечества. Первая встреча К. и дона Хуана состоялась в 1960. Сочинения К.: "Разговоры с доном Хуаном" (1968), "Отделенная реальность" (1971), "Путешествие в Икстлан" (1972), "Сказка о силе" (1974), "Второе кольцо силы" (1977), "Дар орла" (1981), "Внутренний огонь" (1984), "Сила безмолвия" (1987), "Искусство сновидения" (1994), "Активная сторона бесконечности" (1995), "Тенсегрити: Магические пассы магов древней Мексики" (1996), "Колесо времени" (1998) и др.

Творчество К. наглядно демонстрирует практически полное взаимное исключение подходов миропонимания мистика и эзотерика дона Хуана, с одной стороны, и мировоззрения западного интеллектуала 20 ст. О последнем дон Хуан говорит: "Та жизнь, которую вы ведете, — не жизнь совсем. Вы не знаете того счастья, которое проистекает из делания вещей осознанно". После первого расставания и воссоединения Учителя и ученика (т.е. К.) дон Хуан постулирует необходимость своеобразного и нетрадиционного взгляда на мир с целью его постижения: "Ты испугался и удрал из-за того, что чувствуешь себя чертовски важным. Чувство важности делает человека тяжелым, неуклюжим и самодовольным. А чтобы стать человеком знания, нужно быть легким и текучим".

Эксперименты К. на себе самом с психотропными растениями (прием галлюциногенов — пейота, дурмана Datura inoxia, гриба из семейства Psylocybe) был ошибочно принят К. за основную методику миропостижения у индейцев яки. На самом же деле они, а также совместные попытки постижения основ колдовства исполнили роль (в контексте понимания ситуации дон Хуаном) лишь средства для высвобождения сознания К. из инертных мировоззренческих, категориально-понятийных, логистических, двумерных пространственно-временных и иных тисков западного мышления. Из мира человека ушли абстракции — и в этом его трагедия: "Дон Хуан повторил, что сутью нашего затруднения, в том чтобы вернуться назад к абстрактному, является наш отказ принять возможность знания без слов или даже мыслей... Он выразил свое убеждение в том, что христианские идеи об изгнании из райского сада представляются ему аллегорией утраты нашего безмолвного знания, нашего знания намерения. Следовательно, магия — это возвращение к началу, возвращение в рай". ("Ты считаешь себя слишком настоящим", — говорил дон Хуан, обращаясь к К.)

Реальность самого К. и дон Хуана суть мудрость, специфическая ценность и особая психотехническая установка, предполагающие и задающие значительное количество мыслимых, весьма условных интерпретаций. Несомненно более важной явилась, в частности, техники видения и "остановки мира", которыми владел, согласно К., дон Хуан. Видение у дона Хуана не аналогично традиционалистскому смотрению. Последнее предполагает истолковывание, оно — процесс мышления, в границах которого мысли об объекте весомее, нежели истинное его видение. Как говорил дон Хуан, "мы — воспринимающие существа... Однако воспринимаемый нами мир является иллюзией. Он создан описанием, которое нам внушали с рождения. Мы, светящиеся существа, рождаемся с двумя кольцами силы, но для создания мира используем только одно из них. Это кольцо, которое замыкается на нас в первые годы жизни, есть разум и его компаньон — разговор. Именно они и состряпали этот мир, столковавшись между собой, а теперь поддерживают его. Так что твой мир, охраняемый разумом, создан описанием и его неизменными законами, которые разум научился принимать и отстаивать". В процессе смотрения индивидуальное "Я" замещается, вытесняется видимым объектом. Необходимо же обретение свободы от ига каких бы то ни было предзаданных оценок, комментариев и пр.

Согласно дону Хуану, "всегда, когда прекращается диалог, мир разрушается, и на поверхность выходят незнакомые грани нас самих, как если бы до этого они содержались под усиленной охраной наших слов. Ты такой, какой ты есть, потому что ты говоришь это себе". Мир, на который мы смотрим, по дону Хуану, — это лишь одно из его возможных описаний. В начале второй книги К. писал: "...В то время учение дон Хуана начало представлять собой серьезную угрозу моей "идее мира". Я стал терять уверенность, которую мы все имеем, в том, что реальность повседневной жизни является чем-то таким, что мы можем считать гарантированным и само собой разумеющимся". (Как сказал дон Хуан, "сегодня я должен... помочь тебе лучше осознать тот факт, что все мы — светящиеся существа, что мы не объекты, а чистое осознание, не имеющее ни плотности, ни границ. Представление о плотном теле лишь облегчает наше путешествие на земле, это описание, созданное нами для удобства, но не более. Однако наш разум забывает об этом, и мы сами себя заключаем в заколдованный круг, из которого редко вырываемся в течение жизни".) Увидеть ЭТО (объект в собственной безграничной ясности превосходящий любые обозначения себя) — и означает постижение его скрытой бытийности. Согласно К., "я поинтересовался, можно ли сделать что-нибудь, чтобы люди стали более гармонично относиться к светимости осознания. — Нет, — ответил дон Хуан. — По крайней мере, видящие не могут сделать ничего. Цель видящих — свобода. Они стремятся стать ни к чему не привязанными созерцателями, неспособными выносить суждения. Иначе им пришлось бы взять на себя ответственность за открытие нового, более гармоничного цикла бытия. А этого не может сделать никто. Новый цикл, если ему суждено начаться, должен прийти сам по себе".

Видение призвано заместить "думание" — дискретный поток мыслей индивида, инициируемых по поводу всего, чего угодно. Согласно К., дон Хуан полагал, "что повседневный мир существует только потому, что мы знаем, как удерживать его образы. Следовательно, если выключить осознание, необходимое для поддерживания этих образов, то мир рухнет". Сравнения, по К., в таком контексте бессмысленны — все вещи равно важны и не важны: "...человек, вступивший на путь магии, постепенно начинает сознавать, что обычная жизнь навсегда оставлена позади, что знание в действительности — это пугало, что средства обычного мира больше не будут средствами для него и что он должен приспособиться к новому образу жизни, если собирается выжить... К тому времени, когда знание становится пугающим делом, человек также начинает осознавать, что смерть является незаменимым партнером, который сидит рядом с ним на одной циновке. Каждая капля знания, которая становится силой, имеет своей центральной силой смерть. Смерть делает завершающий мазок, а все, что трогается смертью, действительно становится силой... Но концентрация на смерти заставит любого из нас фокусироваться на самом себе, а это является снижением. Поэтому следующая вещь, которая необходима... — это отрешенность. Мысль о неминуемой смерти вместо того, чтобы стать препятствием, становится безразличием".

"Человек действия", по дону Хуану, живет действием, а не мыслями о действиях. Такой человек менее всего озабочен тем, что ему будет "думаться", когда действие прекратится. По дону Хуану, "человек идет к знанию так же, как он идет на войну, полностью проснувшись, со страхом, с уважением и с абсолютной уверенностью. Идти к знанию или идти на войну как-то иначе — ошибка, и тот, кто совершает ее, доживет до того, чтобы пожалеть о сделанных шагах". Человек, созревший для "осуществления действий, не думая", — это человек знания, способный исполнить действие и исчезнуть, не обременяя себя мыслями о результатах. "Чтобы стать человеком знания, — отмечал дон Хуан, — нужно быть воином. Нужно биться и не сдаваться, не жалуясь и не отступая до тех пор, пока не станешь видеть лишь для того, чтобы понять — ничто не имеет значения... Искусство воина — находить равновесие между ужасом от того, что ты человек, и восхищением от того, что ты человек". (Согласно дону Хуану, "с точки зрения своей связи с намерением воин проходит через четыре ступени. Первая — это когда его связующее звено с намерением является ненадежным и ржавым. Вторая — это когда он преуспевает в его очищении. Третья — когда он учится манипулировать им. И наконец четвертая — когда он учится следовать предначертаниям абстрактного".) Главный смысл таких оценок в том, что помимо мира наших восприятий правомерно полагание иных возможных миров, признание плюрализма наличного бытия.

Как учил дон Хуан, рассуждая о Пути Воина: "Есть три рода плохих привычек, которыми мы пользуемся вновь и вновь, сталкиваясь с необычными жизненными ситуациями. Во-первых, мы можем отрицать очевидное и чувствовать себя при этом так, словно ничего не случилось. Это — путь фанатика. Второе — мы можем все принимать за чистую монету, как если бы мы знали, что происходит. Это — путь религиозного человека. И третье — мы можем приходить в замешательство перед событием, когда мы не можем ни искренне отбросить его, ни искренне принять. Это путь дурака. Не твой ли? Есть четвертый, правильный — путь воина. Воин действует так, как если бы никогда ничего не случается, потому что он ни во что не верит. И, однако же, он все принимает за чистую монету. Он принимает, не принимая, и отбрасывает, не отбрасывая. Он никогда не чувствует себя знающим, и в то же время никогда не чувствует себя так, как если бы ничего не случалось... Воин должен быть текучим и изменяться в гармонии с окружающим миром, будь это мир разума или мир воли. Реальная опасность для воина возникает тогда, когда выясняется, что мир — это ни то и ни другое. Считается, что единственный выход из этой критической ситуации — продолжать действовать так, как если бы ты верил. Другими словами, секрет воина в том, что он верит, не веря. Разумеется, воин не может просто сказать, что он верит, и на этом успокоиться. Это было бы слишком легко. Простая вера устранила бы его от анализа ситуации. Во всех случаях, когда воин должен связать себя с верой, он делает это по собственному выбору, как выражение своего внутреннего предрасположения. Воин не верит, воин должен верить".

Стремясь опровергнуть в третьей книге традиционные ценности индивида Запада (цельность и уникальность личности — наличие истории у "Я", самооценку, полагание насущной реальности как единственно возможной и пр.), дон Хуан постулирует, что поскольку наша личная история — промысел других, постольку мы должны избавиться "от обволакивающих мыслей других людей".

Дон Хуан у К. для изображения архитектоники мироздания вводит понятия "тональ" и "нагваль". "Тональ" — "регистратор" мира; все, что человек способен описать (любая вещь, для которой у человека находится слово, относима к "тональ"): мир, данный в языке, культуре, смотрении, делании. "Нагваль" (вечный, неизменный и спокойный) — актуально и потенциально неописуемое, истинный творец мироздания (а не его свидетель), доступный для обнаружения лишь в состоянии элиминации собственных умственных убеждений. Все "фрагменты" будущего "я" человека (телесные ощущения, чувства и мысли) до рождения индивида располагаются в нагвалеобразных "челноках", впоследствии их соединяет вместе "искра жизни". Родившись, человек сразу же теряет ощущение нагваля и погружается в ипостаси тоналя. (По дону Хуану, "величайшее искусство тоналя — это подавление любых проявлений нагваля таким образом, что даже если его присутствие будет самой очевидной вещью в мире, оно останется незамеченным".) "В момент рождения и некоторое время спустя мы являемся целиком нагвалем, — объясняет дон Хуан. — Затем мы чувствуем, что для нормальной деятельности нам необходима противоположная часть того, что мы имеем. Тональ отсутствует, и это дает нам с самого начала ощущение неполноты. Затем тональ начинает развиваться и становится совершенно необходимым для нашего существования. Настолько необходимым, что затеняет сияние нагваля, захлестывает его. С момента, когда мы целиком становимся тоналем, в нас все возрастает наше старое ощущение неполноты, которое сопровождало нас с момента рождения. Оно постоянно напоминает нам, что есть еще и другая часть, которая дала бы нам целостность. С того момента, как мы становимся целиком тоналем, мы начинаем составлять пары. Мы ощущаем две наши стороны, но всегда представляем их предметами тоналя. Мы говорим, что две наши части — душа и тело, или мысль и материя, или добро и зло, Бог и дьявол. Мы никогда не осознаем, что просто объединяем в пары вещи на одном и том же острове, как кофе и чай, хлеб и лепешки или чилийский соус и горчицу. Скажу я тебе, мы — странные животные. Нас унесло в сторону, но в своем безумии мы уверили себя, что все понимаем правильно". В отличие от индуистского "Это", лежащего вне бытия людей, нагваль дона Хуана может быть использован магом в своих целях, придавая человеку неизмеримые возможности. Согласно дону Хуану, "твой тональ должен быть убежден разумом, твой нагваль — действиями, пока они не сравняются друг с другом, как я тебе говорил. Тональ правит, и тем не менее он очень уязвим. Нагваль, с другой стороны, никогда или почти никогда не действует, но когда он действует, он ужасает тональ. Этим утром твой тональ испугался и стал сжиматься сам собой, и тогда твой нагваль начал брать верх. <...> Тональ должен быть защищен любой ценой. Корона должна быть с него снята, однако он должен оставаться как защищенный поверхностный наблюдатель. Любая угроза тоналю обычно заканчивается его смертью. А если умирает тональ, то умирает и весь человек. Тональ легко уничтожить из-за его врожденной слабости, и потому одним из искусств равновесия воина является вывести на поверхность нагваль, чтобы уравновесить тональ. Я говорю, что это искусство; и маги знают, что только путем усиления тоналя может появиться нагваль. Понятно, что я имею в виду? Это усиление называется личной силой".

Особое место занимает в учении дона Хуана концепция внимания как особого "взгляда на мир". Согласно К., на его вопрос о том, как "видящие" описывают внимание, дон Хуан объяснил: "Они говорят, что внимание — это упорядоченное и усиленное процессом жизни осознание. <...> Внимание — величайшее и, по сути, единственное достижение человека. Исходное осознание животного уровня трансформируется до состояния, охватывающего всю гамму человеческих проявлений. А видящие совершенствуют его еще больше — до тех пор, пока оно не охватит объем человеческих возможностей. <...> Примером человеческого проявления может служить наш выбор, сообразно которому мы считаем человеческое тело материальным объектом, подобным множеству прочих материальных объектов. А пример одной из человеческих возможностей — достижение видящих, благодаря которому они воспринимают человека как яйцеобразное светящееся существо. Тело как материальный объект относится к сфере известного. Воспринимая тело как светящееся яйцо, мы имеем дело со сферой неизвестного. Человеческие возможности, таким образом, поистине неисчерпаемы. — Видящие считают, что существует три типа внимания, продолжал дон Хуан. — Ты понимаешь, конечно, что речь идет только о человеческих существах, а не о живых существах вообще. Но это не просто типы внимания. Это, скорее, три уровня достижения, три уровня развития. Их называют первым, вторым и третьим вниманием. И каждое из них являет собою совершенно независимую самодостаточную область. Первое внимание человека — это животное осознание, которое в процессе накопления жизненного опыта развилось в замысловатое, многоплановое и исключительно хрупкое образование, функция которого — иметь дело со всем, что существует в нашем обычном мире повседневной жизни. Иначе говоря, все, о чем можно думать, относится к сфере функционирования первого внимания. <...> Изучать то, каким видящий видит первое внимание, довольно важно. Это дает первому вниманию ученика уникальную возможность — понять принципы и механизмы своего собственного функционирования. — Так вот, видящий видит первое внимание как светимость осознания, развитую до состояния сверхинтенсивного излучения, — продолжал дон Хуан. — Но эта часть светимости зафиксирована, так сказать, на поверхности кокона. Это светимость, покрывающая зону известного. А теперь поговорим о втором внимании, которое является более сложным и специфическим состоянием светимости осознания. Второе внимание относится к сфере неизвестного. Оно начинает работать, когда задействуются эманации внутри человеческого кокона, которые обычно не используются. <...> Еще дон Хуан сказал, что второе внимание также называют левосторонним осознанием, и что это — огромнейшая область. Фактически эта область кажется беспредельной, настолько она огромна".

9

Смысл учения дона Хуана сводим, вероятнее всего, не к описаниям невероятных способностей "посвященных" людей. Согласно К., "в разное время по моей просьбе дон Хуан пытался дать название своему знанию. Он полагал, что наиболее подходящим названием был бы нагвализм, но этот термин слишком непонятен. Назвать его просто знание — означало бы не отразить его сути, а назвать колдовством было бы унизительно. Овладение намерением — слишком абстрактно, а поиск полной свободы — слишком длинно и метафорично. В конце концов, не сумев найти более подходящего названия, он согласился называть его магией, хотя признавал, что и этот термин не точен". (Когда К. в 1968 попытался преподнести дону Хуану первый том книги о доне Хуане, тот отказался от подарка, заметив: "Ты знаешь, что мы делаем с бумагой в Мексике".) Дон Хуан у К. видит, что люди обманывают себя, давая имена миру, ожидая при этом, что он будет соответствовать их обозначениям, схемам и моделям; люди ошибаются, полагая, что человеческие действия конституируют мир, и что они и есть мир. "Мир — это загадка... Мир непостижим, а... мы все время стремимся открывать его тайны. Его же надо принимать таким, каков он есть — таинственным!".

Согласно К., он сказал дону Хуану: "Маги говорят, что мы находимся внутри пузыря. Это тот пузырь, в который мы были помещены с момента своего рождения. Сначала пузырь открыт, но затем он начинает закрываться, пока не запирает нас внутри себя. Этот пузырь является нашим восприятием. Мы живем внутри него всю свою жизнь. А то, что мы видим на его круглых стенках, является нашим собственным отражением. Он наклонил голову и взглянул на меня искоса, потом усмехнулся. — Ты с ума сошел, — сказал он. — Здесь тебе полагается задавать вопрос. Я засмеялся. Так или иначе, его предупреждения об объяснении магов, плюс представление внушающих благоговейный ужас масштабов его осознания начали, наконец, оказывать на меня свое воздействие. — Что за вопрос мне /спросил К. — Ред./ полагалось задать? — Если то, что мы видим на стенках, является нашим отражением, значит то, что отражается, должно быть реальной вещью, — сказал он, улыбаясь. — Это хороший довод, — сказал я шутливым тоном. Мой разум мог легко принять этот аргумент. — Это отражение является нашей картиной мира, — сказал он. — Эта картина — описание, которое давалось нам с момента нашего рождения, пока все наше внимание не оказывалось захваченным ею, и описание не стало взглядом на мир. Задачей учителя является перестроить этот взгляд, подготовить светящееся существо к тому времени, когда пузырь откроют снаружи. Он сделал еще одну рассчитанную паузу и еще одно замечание относительно отсутствия у меня внимания, судя по моей неспособности вставить подходящее замечание или вопрос. — Каким должен быть мой вопрос? — "Почему пузырь должен быть открыт?" — ответил он. Он громко рассмеялся и похлопал меня по спине, когда я сказал: Это хороший вопрос. — Конечно! — воскликнул он. — Он должен быть хорошим для тебя, потому что он — один из твоих собственных. Пузырь открывается для того, чтобы позволить светящемуся существу увидеть свою целостность, — продолжал он. — Естественно, что назвать это "пузырем" — только способ говорить. Но в данном случае это очень точный способ".

Эзотерический мир (у К. вполне "валентный" рядовому индивиду) диктует приобщающемуся неофиту собственные правила игры: по дону Хуану, "принимать ответственность за свои решения — означает, что человек готов умереть за них". Согласно К., "я убедился на собственном опыте, что очень немногие хотят даже слушать, а тем более — действовать в соответствии с тем, что они услышали", — говорит дон Хуан". Европеец, прячущийся за сакральный авторитет культурных традиций и мыслящий себя потенциально бессмертным, способен тем самым уходить от ответственности: согласно дону Хуану, "решения бессмертного человека могут быть изменены, о них можно сожалеть или подвергнуть их сомнению". Ожидание общественного признания заслуг, самоуважение как особые максимы — в пространстве эзотеризма утрачивают всякий смысл: по мысли дона Хуана, "ты так чертовски важен, что можешь позволить себе уйти, если вещи складываются не так, как тебе бы хотелось... Человек — только сумма личной силы. Эта сумма определяет, как он живет и умирает".

Стремление К. не только изложить личный опыт контакта с репрезентантами эзотерической реальности, но и задать возможный универсальный язык ее описания наряду с перспективными моделями ее теоретических реконструкций — придает особо значимый эвристический статус его сочинениям.

Согласно оценкам ряда критиков, комментаторов и интерпретаторов, категориально-понятийный каркас сочинений К. правомерно свести к нескольким терминам, подходам и принципам базового уровня:

1. Нагваль и Тональ. Согласно учению дона Хуана, бесконечное множество всех возможных энергопотоков, образующих Вселенную, называется нагвалем. Видящие воспринимают эти энергопотоки как светящиеся волокна и в силу ряда причин предпочитают называть их эманациями Орла. Последний термин дон Хуан вводит следующим образом: "Итак, первая истина: мир таков, каким он выглядит, но в то же время он таковым не является, — отметил дон Хуан. — Он не настолько плотен и реален, как мы привыкли считать, основываясь на своем восприятии, но в то же время он не является и миражом. Мир не иллюзорен, как иногда утверждают, он вполне реален. Но в то же время он и нереален. Обрати на это особое внимание. Тут недостаточно просто принять к сведению, тут необходимо понимание. Мы воспринимаем нечто. Это — точно установленный факт. Но то, что именно мы воспринимаем, не относится к числу фактов, столь же однозначно установленных. Ибо мы обучаемся тому, что и как воспринимать. Имеется нечто, воздействующее на наши органы чувств. Это — та часть, которая реальна. Нереальная же часть суть то, что нам говорят об этом нечто наши органы чувств. Рассмотрим, к примеру, гору. Наши органы чувств говорят нам, что она — объект. Она имеет размер, цвет, форму. Мы даже подразделяем горы на вполне определенные категории. И здесь все верно, за исключением одной детали. Нам никогда не приходит в голову, что роль наших органов чувств весьма поверхностна. Способ, которым они воспринимают, обусловлен особым свойством нашего осознания. Именно это свойство заставляет их работать так, а не иначе... — Термин "мир", — продолжал он, — я использую, чтобы обозначить все то, что нас окружает. У меня, разумеется, есть более удачный термин, но для тебя он будет совершенно непостижим. Видящие утверждают, что мир объектов существует лишь постольку, поскольку наше осознание делает его таковым. В реальности же есть лишь эманации Орла — текучие, вечно меняющиеся, и в то же время неизменные, вечные".

Орел. Согласно К., "дон Хуан сказал, что древние видящие смогли увидеть неописуемую силу, являющуюся источником бытия всех существ, хотя для этого им и приходилось подвергать себя невероятным опасностям. Эту силу древние видящие назвали Орлом, поскольку те немногие взгляды мельком, которые позволили им увидеть эту силу, создали у них впечатление, что она напоминает нечто похожее на бесконечно огромного черно-белого орла. Они увидели, что именно Орел наделяет осознанием. Он создает живые существа таким образом, чтобы они в процессе жизни могли обогащать осознание, полученное от него вместе с жизнью. И еще они увидели, что именно Орел пожирает обогащенное осознание, отбирая его у существ в момент их смерти. — И потому, когда древние видящие утверждали, что смысл жизни состоит в накоплении и развитии осознания, — продолжал дон Хуан, — речь шла не о вере и не о логическом умозаключении. Они это увидели. Они увидели, как осознание живых существ отлетает в момент смерти и, подобно светящимся клубкам ваты, поднимается прямо к клюву Орла и им поглощается. И потому для древних видящих был очевиден факт: смысл жизни всех существ — в обогащении осознания, которым питается Орел". Согласно К. (книга "Дар Орла"), "сила, правящая судьбой всех живых существ, называется Орлом. Не потому, что это орел или что-то, имеющее нечто общее с орлом либо как-то к нему относящееся, а потому, что для видящего она выглядит как неизмеримый иссиня-черный Орел, стоящий прямо, как стоят орлы, высотой уходя в бесконечность. Когда видящий смотрит на черноту, являющуюся Орлом, четыре вспышки света освещают его сущность. Первая вспышка, подобно молнии, помогает видящему охватить контуры тела Орла. Тогда можно видеть белые мазки, выглядящие как перья. Вторая вспышка молнии освещает колышущуюся, создающую ветер черноту, выглядящую как крылья Орла. С третьей вспышкой видящий замечает пронзительный нечеловеческий глаз. А четвертая, последняя вспышка открывает то, что Орел делает. Орел пожирает осознание всех существ, живших на земле мгновение назад, а сейчас мертвых, прилетевших к клюву Орла, как бесконечный поток мотыльков, летящих на огонь, чтобы встретить своего хозяина и причину того, что они жили. Орел разрывает эти маленькие осколки пламени, раскладывая их, как скорняк шкурки, а затем съедает, потому что осознание является пищей Орла. Орел — сила, правящая судьбой живых существ, — видит всех этих существ сразу и совершенно одинаково. Поэтому у человека нет никакого способа разжалобить Орла, просить у него милости или надеяться на снисходительность. Человеческая часть Орла слишком мала и незначительна, чтобы затронуть целое. Только судя по действиям Орла видящий может сказать, чего Орел хочет. Хотя Орла и не волнуют обстоятельства жизни любого живого существа, каждому из них он сделал дар". И — в ином фрагменте: "Дон Хуан сказал, что использование перепросмотра магами прошлого объясняется их убежденностью в том, что во вселенной существует неподдающаяся восприятию могущественная сила, наделяющая все существа осознанием и жизнью. Под воздействием той же силы существа погибают, тем самым возвращая ей заимствованное ранее осознание, усиленное и обогащенное их жизненными переживаниями. Дон Хуан сказал, объясняя точку зрения магов прошлого: они верили, что поскольку эта сила заинтересована именно в наших переживаниях, то очень важно насытить ее копиями нашего жизненного опыта, получаемыми в ходе перепросмотра. Удовлетворившись тем, что она ищет, эта сила затем освобождает магов, давая им возможность развивать свои чувства и тем самым достигать самых удаленных частей времени и пространства".

10

Схематическое описание вселенной Орла приведено К. во введении к книге "Сила безмолвия": 1. Вселенная является бесконечным скоплением энергетических полей, похожих на нити света. 2. Эти энергетические поля, называемые эманациями Орла, излучаются из источника непостижимых размеров, метафорически называемого Орлом. 3. Человеческие существа также состоят из несчетного количества таких же нитеподобных энергетических полей. Эти эманации Орла образуют замкнутые скопления, которые проявляются как шары света размером с человеческое тело с руками, выступающими по бокам, и подобные гигантским светящимся яйцам. 4. Только небольшая группа энергетических полей внутри этого светящегося шара освещена точкой интенсивной яркости, расположенной на поверхности шара. 5. Восприятие имеет место, когда энергетические поля из этой небольшой группы, непосредственно окружающие точку яркого сияния, распространяют свой свет и освещают идентичные энергетические поля вне шара. Поскольку воспринимаются только те поля, которые озарены точкой яркого сияния, эта точка называется "точкой, где собирается восприятие" или просто "точкой сборки" /см. ниже. — Ред./. 6. Точка сборки может быть сдвинута со своего положения на поверхности светящегося шара в другие места на поверхности или внутри шара. Поскольку свечение точки сборки может озарить все энергетические поля, с которыми она приходит в контакт, она немедленно высвечивает новые энергетические поля, делая их воспринимаемыми. Это восприятие известно как видение. 7. Когда точка сборки смещается, становится возможным восприятие совершенно иного мира — такого же объективного и реального, как и тот, который мы воспринимаем обычно. Маги отправляются в этот другой мир, чтобы получить силу, энергию, решение общих и частных проблем, или для встречи лицом к лицу с невообразимым. 8. Намерение — это проникающая сила, которая дает нам возможность восприятия. Мы осознаем не благодаря восприятию, скорее, мы воспринимаем в результате давления и вмешательства намерения. 9. Целью магов является достижение полного осознания для того, чтобы овладеть всеми возможностями, доступными человеку. Эго состояние осознания предполагает даже совершенно иной способ ухода из жизни". Какова же природа Орла? Ответ таков: "Орел не имеет никакого отношения к визуальному восприятию. Видящий воспринимает Орла всем своим телом, всем своим существом. В каждом из нас присутствует нечто, способное заставить нас воспринимать всем телом. Видящие объясняют процесс видения Орла очень просто. Человек составлен эманациями Орла. Поэтому для восприятия Орла он должен обратиться к самому себе, к своим собственным составляющим. Вот тут и возникают сложности, связанные с осознанием: оно запутывается. И в критический момент, когда эманации внутри и эманации вовне должны просто обнаружить взаимное соответствие, осознание вмешивается и принимается за построение интерпретаций. В результате возникает видение Орла и его эманаций. Но в действительности ни Орла, ни его эманаций не существует. Уяснить же истинную сущность того, что существует на самом деле, не в состоянии ни одно живое существо".

Согласно изложению взглядов дона Хуана в книгах К.: "Единственный способ узнать намерение — это узнать его непосредственно через живую связь, которая существует между намерением и всеми чувствующими существами, — ответил он. — Маги называют намерение неописуемым, духом, абстрактным, нагвалем. Я предпочел бы называть его нагвалем, но тогда это название совпало бы с именем лидера, бенефактора, который тоже зовется Нагвалем. Поэтому я остановил свой выбор на названии дух, намерение, абстрактное". Дон Хуан рассказывал К. о том, как древние видящие пытались постичь тайну осознания живых существ. Они смогли увидеть механизм возникновения осознания и разъясняли его так: когда энергетические поля внутри нашего светящегося кокона приходят в соответствие с такими же энергетическими полями снаружи, восприятие становится возможным. Правда, в дальнейшем выяснилось, что понять природу осознания не так-то просто: "Однако после тщательного рассмотрения стало очевидным: то, что они называли "приведением в соответствие эманациям Орла", не могло полностью объяснить того, что они видели. Они заметили, что энергией наполняется только небольшая часть всего количества светящихся пучков внутри кокона, тогда как остальные остаются неизменными. Видение наполнения энергией этих нескольких нитей привело к ложному открытию. Нити не нуждаются в приведении в соответствие, чтобы воспламеняться, потому что внутри нашего кокона они те же, что и снаружи. То, что наполняет их энергией, является на самом деле независимой силой. Они чувствовали, что не могут продолжать называть ее осознанием, как они это делали раньше, поскольку осознание — это свечение воспламененных энергетических полей. Поэтому сила, которая зажигает поля, была названа волей". Дон Хуан сказал, что когда их видение начало становиться все более точным и эффективным, они поняли, что воля — это сила, которая удерживает эманации Орла разделенными и порождает не только наше осознание, но и все остальное во вселенной. Они видели, что эта сила обладает полным сознанием и что она берет начало от тех самых полей энергии, которые образуют вселенную. Тогда они решили, что намерение — более подходящее слово для нее, чем воля. Однако много веков спустя и это название было признано неудовлетворительным, поскольку оно не отражало ни огромной важности этой силы, ни ее живой связи со всем во вселенной". Дон Хуан утверждал, что "нашим огромным общим недостатком является то, что мы, проживая жизнь, совершенно игнорируем эту связь. Наши житейские дела, наши нескончаемые интересы, надежды, заботы, разочарования и страхи берут верх, и в потоке обыденной жизни мы и не подозреваем, что связаны с чем-то еще".

Нагваль и Тональ (продолжение). Вне зависимости от того, кто как их видит и кто как предпочитает их называть, эти энергопотоки пронизывают всю Вселенную и все огромное множество существующих в ней миров. Нагваль можно сравнить с первозданным хаосом, из которого впоследствии был построен мир. Соответственно, тональ — это упорядоченные полосы все тех же энергопотоков. Так, человеческий тональ — это знакомый всем физический мир, а также то, что принято называть культурой и цивилизацией, т.е. целостный мир, который можно назвать средой обитания человечества. Очевидно, что в любом, даже самом огромном и всеохватном тонале содержится неизмеримо меньше энеропотоков, чем в нагвале. Не менее очевидно, что, например, одна полоса может состоять из энергопотоков, ни одного из которых нет в какой-нибудь другой полосе; таким образом тональ у каждого свой, а нагваль один на всех. (Тем не менее, когда К., столкнувшись в который раз с непостижимыми испытаниями, спрашивает дона Хуана: "Нагваль и тональ внутри нас?" "Очень трудный вопрос, — сказал он. — Сам ты сказал бы, что они внутри нас. Я бы сказал, что это не так, но мы оба были бы не правы. Тональ твоего времени призывает тебя утверждать, что все, имеющее отношение к твоим мыслям и чувствам, находится внутри тебя. Тональ магов говорит противоположное — все снаружи. Кто прав? Никто. Внутри ли, снаружи — это совершенно не имеет значения".)

2) Точка сборки. Само понятие "точки сборки" введено еще древними видящими /согласно терминологии дона Хуана. — Ред./. Как и прочие названия, это чисто условный термин, но отказываться от него или заменять на другой нет никаких особых причин. (Согласно дону Хуану, "твой драгоценный разум является только центром сборки, зеркалом, которое отражает нечто, находящееся вне его. Прошлой ночью ты был свидетелем не только неописуемого нагваля, но и неописуемого тоналя. В последнем кусочке объяснения магов говорится, что разум только отражает внешний порядок, ничего не зная об этом порядке, и он не может объяснить его точно так же, как не может объяснить нагваль. Разум может только свидетельствовать эффекты тоналя, но никогда не сможет понять его или разобраться в нем. Уже то, что мы думаем и говорим, указывает на какой-то порядок, которому мы следуем, даже не зная, ни как мы это делаем, ни того, чем является этот порядок... Тональ каждого из нас является просто отражением неописуемого неизвестного, наполненного порядком, а нагваль каждого из нас является только отражением неописуемой пустоты, которая содержит все".)

Видящие видят точку сборки именно как светящуюся точку на коконе существа, наделенного осознанием (откуда, собственно, и произошло это название). Но понять, что они собственно видят, смогли только новые видящие, и, поняв это, они совершили самое большое и до конца ими самими не оцененное открытие. Вкратце суть его сводится к тому, что взаимодействие человека с миром полностью определяется положением точки сборки, а именно: ее положением определяется, какие именно энергопотоки нагваля будут задействованы для упорядочивания и сборки образа мира, доступного для осознания. Соответственно любое смещение точки сборки приводит к тому, что некоторые из ранее задействованных энергопотоков переходят в пассивное состояние, а некоторые из прежне пассивных активизируются и становятся доступными для осознания. Незначительное смещение точки сборки, приводит, условно говоря, к изменению точки зрения на знакомый мир; сильное смещение приводит к попаданию в какой-нибудь из других миров. Древние видящие сосредоточились в основном на проникновении во все миры, до которых могли дотянуться, за что и подвергаются (отчасти справедливой) критике со стороны новых видящих. Впрочем, судьба новых видящих гораздо более незавидна, чем древних.

Самая главная тайна понятия о точке сборки — это его абсолютная универсальность и приложимость ко всем без исключения аспектам взаимодействия человека с миром (которое, как можно повторить, полностью определяется положением точки сборки). Именно положением точки сборки определяется тот тональ, который воспринимается осознанием обладателя этого положения точки сборки как целостный образ мира. Согласно К., "Нагваль Элиас заверил дона Хуана, что только те человеческие существа которые являются образцами разума, могут легко сдвигать свою точку сборки и быть образцами безмолвного знания. Он сказал, что только те, кто пребывает точно в одном из этих положений, могут ясно видеть другое положение, и что именно таким и был путь, приведший к эпохе разума. Положение разума было ясно видно из положения безмолвного знания. (Старый Нагваль сказал дону Хуану, что односторонний мост от безмолвного знания к разуму называется "озабоченностью". Это озабоченность, которую истинные люди безмолвного знания ощущали относительно источника всего, что они знали. А второй односторонний мост, от разума к безмолвному знанию, называется "чистым пониманием". Это понимание, которое говорит человеку разума, что разум — лишь один-единственный островок в бесконечном архипелаге".) Поэтому понятно, что носители осознания могут хоть как-то взаимодействовать друг с другом при наличии как минимум согласованности положений их точек сборки.

Точки сборки всех современных людей находятся примерно в одной и той же области, что дает их обладателям более-менее одинаковое восприятие привычного и знакомого каждому с детства мира. Сумасшествие — случайное и неконтролируемое смещение точки сборки. Как (по словам К.) говорил дон Хуан, сумасшедшие творят хаос из хаоса; маг, в отличие от сумасшедшего, управляет смещением точки сборки и открывает новые миры. Основное содержание магии — осознанное управление перемещением точки сборки. Ключ к магии — в осознании тайны точки сборки.

11

3) Магические техники. Согласно К., их все можно с некоторой долей условности разделить на две группы. Первая группа — это техники экономии энергии, необходимой для перемещения точки сборки. Необходимость в таких техниках возникла из-за того, что точка сборки современного человека намертво фиксирована в некоторой области, соответствующей восприятию обычного знакомого мира, и для того, чтобы ее расшевелить, нужен хотя бы минимум свободной энергии. Вторая группа — техники контролируемого сдвига точки сборки и удержания ее в новой позиции.

А) Прекращение внутреннего диалога. Внутренний диалог — способ удержания точки сборки в положении, соответствующем восприятию обычного человеческого мира. Кроме того, внутренний диалог отвлекает на себя изрядную часть свободной энергии человека. Прекратив внутренний диалог, человек, во-первых, освобождает свою точку сборки от жесткой фиксации, во-вторых — высвобождает некоторое количество энергии. (Как говорил дон Хуан, "ты слишком много думаешь и разговариваешь. Ты должен прекратить разговор с самим собой. <...> Каждый из нас делает это. Мы ведем внутренний разговор. Подумай об этом. Что ты делаешь, когда остаешься один? — Я разговариваю сам с собой. <...> — Я скажу тебе, о чем мы разговариваем сами с собой. Мы разговариваем о нашем мире. Фактически, мы создаем наш мир нашим внутренним разговором. <...> Когда мы перестаем разговаривать с собой, мир такой, каким он должен быть. Мы обновляем его, мы наделяем его жизнью, мы поддерживаем его своим внутренним разговором. Но не только это. Мы также выбираем свои пути в соответствии с тем, что говорим себе. Так мы повторяем тот же самый выбор еще и еще, до тех пор, пока не умрем. Потому что мы продолжаем все тот же внутренний разговор. Воин осознает это и стремится остановить этот разговор. Это последнее, что ты должен знать, если хочешь жить, как воин".) Поскольку внутренний диалог входит в привычку с самого раннего возраста, его нельзя остановить одним хотением; для этого есть много приемов, в основном сводящихся к неделанию в его разных видах. Вообще неделание можно практиковать, совершая любое действие или бездействие, не входящее в стандартный список — например, фокусируя внимание на тех деталях мира, которые обычно от него ускользают, например на тенях предметов; совершая обычные действия не совсем обычным образом. Например, так, согласно дону Хуану ("Сказки о силе"), выглядит один из способов неделания ходьбы: Сгибая пальцы особым образом, воин притягивает внимание к рукам; затем, направив расфокусированный взгляд на точку прямо перед собой над горизонтом, буквально затопляет свой тональ информацией. Тональ без взаимодействия один на один с элементами описания, неспособен разговаривать сам с собой и поэтому замолкает. Практически неделание можно приложить к любому мыслимому виду человеческой деятельности. Упоминания о разных видах неделания рассыпаны по всем девяти книгам К.

Б) Избавление от чувства собственной важности. Самомнение, чувство собственной важности — один из главных энергетических "якорей" точки сборки. Как внутренний диалог лишает точку сборки подвижности, так чувство собственной важности поглощает практически всю свободную энергию человека. Чувство собственной важности вездесуще, многолико и всепроникающе, и изживание его — далеко не тривиальная задача.

В) Стирание личной истории. Человек связан с миром и обществом тысячами нитей. Как правило, у человека имеется множество привязок — к людям, воспоминаниям, какие-то социальные завязки. Уничтожение привязок к внешнему миру, достижение недоступности освобождает от капкана чужого внимания. (Согласно К., "нельзя ли уточнить, что имеется в виду, когда ты говоришь избавиться от личной истории? — спросил я. — Неужели тебе не ясно? — драматически сказал он. — Твоя личная история постоянно нуждается в том, чтобы ее сохраняли и обновляли. Поэтому ты рассказываешь своим друзьям и родственникам обо всем, что делаешь. А если бы у тебя не было личной истории, надобность в объяснениях тут же отпала бы. Твои действия не могли бы никого рассердить или разочаровать, а самое главное — ты не был бы связан ничьими мыслями".) Это также является хорошим средством от жалости к самому себе. Практикуется обычно с помощью следующих способов: 1) Пересмотр. Используется для освобождения свободной энергии, пойманной миром. Производится путем визуализации прошлых событий (путем перемещения точки сборки в ту же позицию, в которой она была при тех событиях) и забирания своей энергии, оставленной там вместе с освобождением от чужих энергий. 2) Разрушение обыденных привычек. Шаблоны поведения обусловлены, как правило, наличием личной истории и являются средством ее поддержания. Таким образом, разрушение обыденных привычек — это неделание личной истории и способ оставаться недоступным в мире. 3) Принятие на себя ответственности. Принятие на себя ответственности за каждое действие, совершенное в этом мире, отказ от всяческих сожалений по поводу его совершения и отрешенное принятие любых его последствий; отказ от любых оправданий и самооправданий по какому бы то ни было поводу. Как пишет К. о намерениях воина как о Пути к Силе: "Сила — это нечто, с чем имеет дало воин, — объяснил он. — Вначале она кажется человеку чем-то совершенно невероятным, противоестественным, в существование чего невозможно поверить, о чем даже думать трудно, не то чтобы ее себе представить. Сейчас ты находишься с ней именно в таких отношениях. Но потом она превращается в нечто серьезное, и отношение к ней соответственно изменяется. Человек может ею не обладать, он может даже в полной мере не осознавать ее существования, но он уже чувствует, он уже знает — в мире присутствует что-то, чего до этого он не замечал. А затем сила дает себя знать, она приходит к человеку, и он не может ничего с этим поделать, так как сила для него пока остается неуправляемой. Не существует слов, которыми можно было бы описать, как она приходит и чем в действительности является. Она — ничто, и в то же время ей подвластны чудеса, и чудеса эти человек видит собственными глазами. И, наконец, сила становится чем-то, присущим самому человеку, превращается в нечто, что изнутри управляет его действиями и в то же время подчиняется его командам, подвластно его решениям". Таким образом, по К., в океане космической энергии маг находит свое загадочное отражение, которое служит посредником между ним и беспредельностью нагваля. Через это отражение проходят волевые импульсы индивидуума — они могут быть приняты или отвергнуты океаном Силы, реагирующим согласно законам гармонии. "Дон Хуан несколько раз повторил, что управление намерением начинается с команды, данной самому себе. Затем команда повторяется до тех пор, пока не становится командой Орла. И в тот миг, когда воин достигает внутреннего безмолвия, его точка сборки сдвигается. — Сам факт возможности осуществления такого маневра, — сказал дон Хуан, имеет чрезвычайно большое значение как для древних видящих, так и для новых, но по диаметрально противоположным причинам. Знание его позволяло древним видящим сдвигать свои точки сборки в невообразимые позиции сновидения в неизмеримом неизвестном. Для новых видящих знание этого факта означает отказ от того, чтобы стать пищей. Оно позволяет им ускользнуть от Орла, сдвинув точку сборки в позицию сновидения, называемую абсолютной свободой". И — в ином фрагменте: согласно дону Хуану, "намерение — это вещь, о которой очень сложно сказать что-нибудь вразумительное. Если я или кто бы то ни было попытается объяснить, что такое намерение, его слова будут напоминать идиотический бред. Сейчас я попробую сформулировать. Маг формирует намерение совершить то, что он намерен совершить, просто за счет того, что он намеревается это совершить. — Но это же ничего не значащая бессмыслица, дон Хуан! —... Как любой рационально мыслящий человек, ты относишь понимание исключительно к сфере рассудочного здравого смысла, то есть — к сфере ума. Но в моем утверждении речь идет о намерении. Поэтому с точки зрения мага понимание этой формулировки относится к сфере функций энергетического тела. Маги считают, что если у человека возникает намерение понять эту формулировку, его энергетическое тело понимает ее совсем иначе, чем это мог бы сделать его ум. Весь фокус в том, чтобы добраться до энергетического тела. А для этого нужна энергия. — В каких терминах понимает такую формулировку энергетическое тело, дон Хуан? — Как ощущение, чувство в теле, которое очень тяжело описать. Чтобы узнать, о чем я говорю, тебе необходимо самому это почувствовать".

Г) Смерть как советчик. Согласно К., величайший охотник в этом мире — смерть. Она может хлопнуть по плечу любого в любой момент. Поэтому наиболее разумная линия поведения — подход к каждому поступку, как к последней битве. Согласно дону Хуану в изложении К., "на каждом повороте этого пути человек сталкивается с угрозой полного уничтожения, поэтому неизбежно начинает осознавать свою смерть. Без осознания смерти он останется только обычным человеком, совершающим заученные действия. Он не будет обладать мощью и способностью к концентрации, чтобы отведенное ему на этой земле время превратилось в магическую силу". По К., неважно, победишь ты или проиграешь — ты никогда не потеряешь себя, даже перед лицом смерти. Вашим советчиком вместо самосожаления должна стать смерть. И далее, согласно К., "Нет, — сказал он убежденно. — Смерть не является врагом, хотя и кажется им. Смерть не разрушает нас, хотя мы и думаем, что это так. — Но если она не является нашим разрушителем, тогда что же она такое? — спросил я. — Маги говорят, что смерть является единственным стоящим противником, который у нас есть, — ответил он. — Смерть — это вызов дня нас. Мы все рождены, чтобы принять этот вызов, — и обычные люди, и маги. Маги знают об этом, обычные люди — нет. — Лично я думаю, дон Хуан, что жизнь, а не смерть является вызовом. — Жизнь — это процесс, посредством которого смерть бросает нам вызов, — сказал он. — Смерть является действующей силой, жизнь — это арена действия. И всякий раз на этой арене только двое противников — сам человек и его смерть. — Я предпочел бы думать, дон Хуан, что именно мы, человеческие существа, являемся теми, кто бросает вызов, — сказал я. — Вовсе нет, — возразил дон Хуан. — Мы пассивны. Подумай об этом. Мы действуем только тогда, когда чувствуем давление смерти. Смерть задает темп для наших поступков и чувств и неумолимо подталкивает нас до тех пор, пока не разрушит нас и не выиграет этот поединок, или же пока мы не совершим невозможное и не победим смерть. Маги побеждают смерть, и смерть признает поражение, позволяя магам стать свободными и навсегда избежать нового вызова". Действия, подсказанные смертью как советчиком, исполнены силы. Практикуя вышеперечисленные техники, человек получает возможность войти в настроение воина.

Д) Настроение воина. По К., это — настроение, в котором воин взаимодействует с миром; действие, совершенное с отрешенностью, но не теряя себя. Использование смерти как советчика; совершение любого поступка так, словно это твоя последняя битва на земле. Короче и яснее: устойчивое удержание точки сборки в позиции, обеспечивающей недоступность, отсутствие жалости к самому себе, отрешенность. Смысл — недопущение пустой растраты энергии, максимально возможное в конкретной ситуации раскрытие каналов восприятия. Способ удержания и усиления настроения воина — сталкинг.

Е) Сталкинг. Кратко — использование мира повседневной жизни как охотничьего угодья. По сути сталкинг — способ оставаться недоступным в мире вообще и в конкретной ситуации в частности, но при этом добиваться своих целей. Как отмечал К., "сталкинг сдвигает точку сборки медленно, но постоянно, таким образом давая магу время и возможность поддерживать самого себя. ...По мнению магов, контролируемая глупость — единственное средство, которое позволяет им иметь дело с самими собой в состоянии повышенного осознания и восприятия, а также — со всеми людьми и всем на свете в повседневной жизни. Дон Хуан объяснил, что контролируемая глупость есть искусство контролируемой иллюзии или искусство создания видимости полной увлеченности в данный момент каким-либо действием, — притворство столь совершенное, что его невозможно отличить от реальности. Он сказал, что контролируемая глупость /см. ниже. — Ред./ — это не прямой обман, но сложный, артистический способ отстранения от всего, и в то же время сохранения себя неотъемлемой частью всего". Возникающее при этом отношение дон Хуан называет проблемой сердца. Приближение к Реальности вызывает любовь и восторг, однако безупречность, необходимая для выживания в Реальности, требует трезвости и контроля. Реальность сама по себе настолько далека от всего человеческого, что не может мотивировать наши поступки, однако бездействие убивает волю к жизни и обращает Реальность в смерть. Этот тупик, вызванный противоречиями опыта, так сформулирован К.: "Искусство сталкинга — это проблема сердца; маги заходят в тупик, начиная осознавать две вещи. Первая заключается в том, что мир предстает перед нами нерушимо объективным и реальным в силу особенностей нашего осознания и восприятия, и вторая — если задействуются иные особенности восприятия, то представления о мире, которые казались такими объективными и реальными, — изменяются". Другое дело, что в общепринятом смысле у воина, практикующего сталкинг, никаких целей нет, поскольку ко всему без исключения воин применяет контролируемую глупость. (Как пишет К., "магический опыт настолько необычен, — продолжал дон Хуан, что маги считают его интеллектуальным упражнением и используют для выслеживания самих себя. И все-таки их козырной картой как сталкеров является то, что они очень остро осознают себя воспринимающими существами, и то, что восприятие имеет намного больше возможностей, чем это может представить себе наш разум. <...> Для того, чтобы защитить себя от этой необъятности, — добавил дон Хуан, маги вырабатывают в себе совершенное сочетание безжалостности, ловкости, терпения и мягкости. Эти четыре основы сталкинга неразрывно связаны друг с другом. Маги культивируют их, намереваясь получить их. Эти основы, естественно, являются положениями точки сборки".) Поэзию сталкинга (этику сталкеров) чрезвычайно образно выразила одна из персон книг К. — Флоринда: "Первое предписание правила состоит в том, что все, окружающее нас, является непостижимой тайной. Второе предписание правила состоит в том, что мы должны пытаться раскрыть эту тайну, даже не надеясь добиться этого. Третье предписание правила состоит в том, что воин, зная о непостижимой тайне окружающего мира и о своем долге пытаться раскрыть ее, занимает свое законное место среди тайн и сам себя рассматривает как одну из них. Следовательно, воин не знает конца тайны бытия, будь то тайна бытия камешка, муравья или его самого. В этом заключается смирение воина. Каждый равен всему остальному".

Ж) Контролируемая глупость. Человек знания "видит" и знает, что нет ни одной вещи, которая была бы важнее какой-либо другой вещи; у него есть только его контролируемая глупость, и он действует не ожидая результата, практикуя контролируемую глупость. Согласно дону Хуану, "ничто не имеет особого значения, поэтому человек знания просто выбирает какой-то поступок и совершает его. Но совершает так, словно это имеет значение. Контролируемая глупость заставляет его говорить, что его действия очень важны, и поступать соответственно. В то же время он прекрасно понимает, что все это не имеет значения. Так что, прекращая действовать, человек знания возвращается в состояние покоя и равновесия. Хорошим было действие или плохим, удалось ли его завершить — до этого ему нет никакого дела. С другой стороны, человек знания может вообще не совершать никаких поступков. Тогда он ведет себя так, словно эта отстра-ненность имеет для него значение. Так тоже можно, потому что и это будет контролируемая глупость". Иными словами, контролируемая глупость — это неделание повседневного обыденного поведения в социальной среде; при этом совершенно неважно, является практикующий ее видящим или нет.

12

. Собственно магия. Маг экономит энергию и снимает жесткую фиксацию с точки сборки не ради этих действий как таковых. /Согласно К., между ним и дон Хуаном состоялся такой диалог: "И ты не считаешь себя магом, дон Хуан, правда? — Не считаю, — ответил он. — Я — воин, который видит. И вообще, все мы — "лос нуэвос видентес" — новые видящие. Магами были древние видящие. Обычный человек, — продолжал дон Хуан, — воспринимает магию как нечто скорее отрицательное; тем не менее, она его привлекает. Именно поэтому, когда ты находился в состоянии нормального осознания, я сделал так, чтобы ты считал нас магами. Так рекомендуется поступать, чтобы пробудить интерес. Но для нас сделаться на самом деле магами — тупик". — Ред./ Искусство контролируемого перемещения точки сборки в самые немыслимые позиции — цель, смысл и содержание магии. (Как отмечал дон Хуан, "Я тоже не хотел обладать силой. И не видел причин для того, чтобы ее накапливать, и никогда не выполнял инструкций, которые мне давались, или, по крайней мере, никогда не думал, что их выполняю. И, однако, несмотря на свою глупость, я накопил достаточное количество силы, и в один прекрасный день моя личная сила заставила мир рухнуть. — Но почему кто-то должен хотеть остановить мир? — Так ведь никто и не хочет, в том-то и дело. Это просто происходит. А когда ты узнаешь, что это такое — остановка мира, — ты осознаешь, что на то есть свои веские причины. Видишь ли, одним из аспектов искусства воина является умение сначала по некоторой особой причине разрушить мир, а затем — снова восстановить его, для того, чтобы продолжать жить".) Но трудности и опасности, присутствующие на этом пути, не вообразимы для далекого от магии человека и труднопреодолимы для мага.

А) Сновидение. Выступает как использование естественного сдвига точки сборки во время засыпания. Согласно К., "дон Хуан объяснил, что сновидящий должен уметь добиваться очень тонкого равновесия. Ведь нельзя ни вмешиваться в сны, ни управлять ими посредством сознательного усилия сновидящего. И в то же время сдвиг точки сборки должен происходить в соответствии с его командами. Разрешить это противоречие рационально — невозможно. Зато можно практически. На основании наблюдения сновидящих древние видящие пришли к заключению: сны должны следовать по своему естественному руслу. Толтеки увидели — одни сны сдвигают точку сборки сновидящего довольно глубоко влево, другие — не так глубоко. Разумеется, они задались вопросом: а что первично? Содержание сна заставляет точку сборки смещаться или то, что человек видит во сне, определяется сдвигом точки сборки вследствие использования незадействованных эманаций? Довольно скоро они определили: первичное значение имеет сдвиг точки сборки влево — им определяется характер сновидений. Чем сдвиг глубже, тем более фантастические и живые картины человек видит во сне. Отсюда неизбежно последовали попытки древних видящих управлять снами с целью добиться максимально возможной глубины сдвига точки сборки влево. Немного поэкспериментировав, толтеки обнаружили, что любая попытка сознательного или даже наполовину сознательного управления сном немедленно возвращает точку сборки в ее обычное положение. Поскольку же их интересовало обратное, они пришли к неизбежному выводу: вмешательство в сон является помехой естественному сдвигу точки сборки. <...> Дон Хуан объяснил, что хотя я до сих пор и считал сновидение искусством управления снами, оно таковым на самом деле не являлось. Несмотря на то, что каждое из упражнений, которые он предлагал мне отрабатывать — например, находить во сне свои руки, — целью своей имело, казалось бы, именно обучение управлению снами. В действительности цель всех этих упражнений — фиксация точки сборки в том месте, куда она сдвинулась во время сна естественным образом. Это как раз тот момент, в котором сновидящий должен добиться тончайшего равновесия. Управлять можно только фиксацией точки сборки. Сновидящий подобен рыболову, вооруженному самозакидывающейся удочкой: единственное, что он может сделать, — это удерживать грузило там, где оно затонуло". Вместе с уничтожением шаблонов и неделанием сновидение, согласно К., является столбовой дорогой к изучению новых путей восприятия мира. О языке сновидений К. пишет: "Тот более изощренный и богатый язык, о котором шла речь, был языком магических истин, унаследованным доном Хуаном от его предшественников. Термины и понятия, присущие этому языку, не имеют под собой никакого рационального обоснования и никак не соотносятся с привычными фактами мира нашей повседневности, но являются самодостаточными истинами, совершенно очевидными для магов, способных непосредственно воспринимать энергию и видеть внутреннюю суть всего". Сновидение дает воину возможность осуществления совершенно невероятных действий и знание мира "сновидения". Оно — самая доступная широким массам методика перемещения точки сборки. Требует очень большой концентрации намерения и безупречности, выражающейся в первую очередь в огромном терпении. Сновидение — практически единственный безопасный (насколько вообще можно говорить о безопасности в магии) способ проникновения в магические миры. К сожалению, согласно дону Хуану, "ни древние, ни новые видящие не придавали сновидению должного значения, увлекшись видением; для новых видящих видение стало губительным". Пожалуй, наиболее впечатляющим вторжением сновидения в явь, своего рода рубиконом в магической практике К. под руководством дона Хуана, представляется физическая телепортация, достигаемая с помощью второго внимания в мире первого внимания. Например, К. рассказывает, как однажды непостижимым образом перенесся из Мексики в Соединенные Штаты и оказался у дома женщины-нагваля, хотя всего несколько мгновений назад, до вхождения в состояние сновидения, беседовал с доном Хуаном, сидя на скамейке в маленьком городке за сотни миль от этого места. Затем маг объяснил К., как происходят подобные путешествия: "Ты преодолел это расстояние потому, что проснулся в удаленной позиции сновидения... Перетянув тебя через площадь с этой самой скамейки, Хенаро проложил путь, по которому твоя точка сборки смогла сдвинуться из позиции нормального осознания в позицию, где появляется тело сновидения. И в мгновение ока твое тело сновидения преодолело невероятное расстояние. Но важно не это. Собственно тайна заключена в самой позиции сновидения. Ее сила достаточна для того, чтобы перетягивать всего тебя из одного места в другое, в самые разные концы этого мира или за его пределы. Древние видящие широко этим пользовались. Они исчезали из этого мира, потому что просыпались в позиции сновидения, расположенной за пределами известного. Твоя позиция сновидения в тот день была в этом мире, однако далеко отсюда, от Оахаки. — Но каким образом происходит такое путешествие? — спросил я. — Это узнать невозможно, — ответил он. — Сильная эмоция, несгибаемое намерение или чрезвычайный интерес выполняют роль проводника, затем точка сборки прочно фиксируется в позиции сновидения и пребывает там достаточно долго для того, чтобы перетянуть туда все эманации, имеющиеся внутри кокона".

Б) Видение. Помещение точки сборки в определенную позицию, приводящее к восприятию мира как состоящего из бесчисленных энерговолокон — эманаций Орла; хотя видение не является зрительным восприятием, описывается оно в терминах зрения — это его характернейшая черта. Является по сути одним из ужаснейших открытий, практически погубивших как старых видящих, так и новых, намертво привязав и тех, и других к Орлу — одной из могущественных сил нашего мироздания. Орел заставляет видящих воспринимать себя как источник эманаций, из которых соткан мир, являясь всего лишь их, так сказать, ретранслятором в нашем мироздании. По мнению видящих, именно Орел наделяет осознанием существа и он же поглощает это осознание в момент смерти. Древние видящие, вообще говоря, видели свою цель в проникновении во все доступные и недоступные миры всеми мыслимыми и немыслимыми способами, не заостряя своего внимания сугубо на Орле. Новые видящие называют себя воинами абсолютной свободы и ставят себе целью "проскользнуть мимо Орла, сохранив осознание", ставя таким образом Орла в центр всей своей практики. Зачем это нужно Орлу — неизвестно и вряд ли когда-нибудь станет известно, поскольку, по дону Хуану, Орел свои тайны хранить умеет. Факт остается фактом: новые видящие намертво привязаны к Орлу призраком "абсолютной свободы", и поэтому участь их еще более незавидна, чем участь древних видящих. На сегодняшний день очевидно, что практика новых видящих — тупиковый и смертельно опасный путь для любого мага. Достаточно один раз достичь состояния "видения" — и маг будет намертво привязан к Орлу. Хуже всего, что за новыми видящими — многовековая практика и устоявшаяся традиция, и почти все современные маги попадают на эту тупиковую тропу практически "по умолчанию".

Согласно К., "дон Хуан объяснил, что важнейшим из достижений древних магов было обнаруженное ими умение воспринимать энергетическую сущность предметов, существ и явлений. Это глубинное прозрение имело столь существенное значение, что превратилось в основную предпосылку всего магического искусства. В наше время, подчиняя всю жизнь дисциплине и постоянно тренируясь, маги целенаправленно обретают способность воспринимать сущность вещей. Способность эту они называют видением. — Какое значение для меня могла бы иметь возможность воспринимать энергетическую сущность вещей? — как-то спросил я дона Хуана. — Это значит, что ты смог бы непосредственно воспринимать энергию, — ответил он. — Отбросив ту часть восприятия, которая связана с социальными интерпретациями, ты сможешь воспринимать внутреннюю сущность чего угодно. Все, что мы воспринимаем, есть энергия. Но, поскольку мы не способны воспринимать ее непосредственно, без интерпретаций, мы обрабатываем результаты восприятия, подгоняя их под определенный шаблон. Этот шаблон и есть социально значимая часть восприятия, которую надлежит выделить и изолировать. — Почему я должен ее изолировать? — Затем, что она целенаправленно уменьшает объем потенциально возможного восприятия, заставляя нас быть уверенными в том, что реально существующее ограничено шаблоном, под который мы подгоняем свое восприятие. Я убежден, что для выживания человечества людям необходимо срочно изменить саму социальную основу своего восприятия. — А какова социальная основа восприятия, дон Хуан? — Физическая определенность, уверенность в том, что мир состоит из отдельных конкретных объектов. Я называю это социальной основой потому, что каждый человек прилагает серьезнейшие усилия, яростно пытаясь удержать свое восприятие мира в общепринятом русле. — А как же тогда следует воспринимать мир? — Все есть энергия. Вся Вселенная — это энергия. Должна измениться социальная основа нашего восприятия, само качество физической определенности должно стать иным. Нам следует обрести уверенность — именно физическую уверенность — в том, что не существует ничего, кроме энергии. Необходимо совершить усилие, достаточно мощное для того, чтобы изменить русло восприятия, заставив нас воспринимать энергию как энергию. Тогда обе возможности выбора будут в кончиках наших пальцев". У новых видящих — отработанные техники и методики, но отработаны они, так сказать, "на Орла". Пока что ясно, что смертельно опасной является практика видения, и ее необходимо избегать любой ценой. В противовес этому можно развивать технику так называемого "безмолвного знания": она сродни видению, но абсолютно не связана со зрительными ощущениями. Сосредоточиваясь на каком-либо вопросе, маг получает ответ на него в виде безмолвного знания: из состояния незнания ответа он переходит в состояние знания точного ответа. Единственным же безопасным путем в магические миры, согласно К. и дону Хуану, остается только сновидение.

Журнал "Тайм" некогда так рассказывал историю К.: "Добродушный пожилой колдун и его хорошо образованный в европейском духе ученик вначале нашли своих читателей среди молодых сторонников контркультуры, которых в первую очередь заинтриговало у Кастанеды описание применения растений, вызывающих галлюцинации: ядовитых кореньев, грибов и кактусов. Было продано 300 000 экземпляров книги "Уроки дона Хуана". Иногда покупали до 16 000 экземпляров за неделю. Между тем вскоре выяснилось, что книги Кастанеды не пропагандируют употребление наркотиков, и теперь этим учением увлеклись люди среднего возраста из благополучных слоев общества. "Путешествие в Икстлан" — небывалый бестселлер, который, по словам менеджера Кастанеды, Нэда Брауна, сделал автора миллионером".

Истина, открытая К. доном Хуаном, а самим К. — людям, не содержит в себе (как и должно быть) ничего человеческого: как объяснял дон Хуан, "прошлой ночью пузырь твоего восприятия раскрылся и его крылья развернулись. Больше мне нечего сказать об этом. Невозможно объяснить, что с тобой произошло. Я не пытаюсь, и тебе не советую. Достаточно сказать, что крылья твоего восприятия были созданы для осознания твоей целостности. Прошлой ночью ты вновь и вновь двигался между нагвалем и тоналем. Тебя швыряли дважды для того, чтобы не осталось возможности ошибок. Второй раз ты испытал полный удар путешествия в неизвестное. И тогда твое восприятие развернуло свои крылья. Что-то внутри тебя поняло свою истинную природу. Ты — пучок. Это объяснение магов. Нагваль невыразим. Все возможные ощущения, и существа, и личности плавают в нем, как баржи — мирно, неизменно, всегда. Это идея жизни связывает их вместе. Ты сам обнаружил это прошлой ночью. То же с Паблито. И то же было с Хенаро, когда он впервые путешествовал в неизвестное, и со мной. Когда клей жизни связывает все эти чувства воедино, возникает существо, теряющее ощущение своей истинной природы, ослепленное суетой и сиянием места, где оно оказалось — тоналем. Тональ — это то, где существует всякий объединенный организм. Существо впрыскивается в тональ, как только сила жизни связывает все необходимые ощущения. Я однажды говорил тебе, что тональ начинается с рождения и кончается смертью. Я говорил это потому, что знаю: как только сила жизни оставляет тело, все эти единые осознания распадаются и возвращаются назад туда, откуда они пришли — в нагваль. То, что делает воин, путешествуя в неизвестном, очень похоже на умирание, только вот его пучок единых ощущений не распадается, а лишь немного расширяется, не теряя своей целостности. В смерти, однако, они тонут глубоко и двигаются независимо, как если бы они никогда не были единым целым. Я хотел сказать ему, насколько точно он описал мой опыт, но он не дал мне говорить. — Нет способа говорить о неизвестном, — сказал он. — Можно быть только свидетелем его. Объяснение магов гласит, что у каждого из нас есть центр, из которого можно быть свидетелем нагваля, — это воля. Поэтому воин может отправляться в нагваль и позволять своему пучку складываться и перестраиваться всевозможными способами. Я уже говорил тебе, что способ выражения нагваля — это личное дело. Я имел в виду, что от самого воина зависит направление изменения этого пучка. Исходной позицией являются человеческая форма или человеческое существо. Быть может, она нам просто всего милее. Однако есть бесчисленное количество других форм, которые может принять пучок. Я говорил тебе, что маг может принять любую форму, какую хочет. Это правда. Воин, владеющий целостностью самого себя, может перераспределить частицы своего пучка любым вообразимым способом. Сила жизни — вот что делает такие объединения возможными. Когда сила жизни иссякнет — не будет никакого способа вновь собрать пучок. Я назвал этот пучок пузырем восприятия. Я также говорил, что он упакован, закрыт накрепко, и никогда не открывается до момента нашей смерти. И все же его возможно открыть. Маги явно раскрыли этот секрет, и хотя не все они достигли целостности самих себя, но знали о возможности этого. Они знали, что пузырь открывается только тогда, когда погружаешься в нагваль".

Новое мировосприятие К. не могло не сформулировать ряд проблем перед цивилизацией европейско-потребительского типа: "Он (дон Хуан) утверждал, что на протяжении всей активной жизни у нас никогда не появляется шанс пойти дальше простой озабоченности, потому что с незапамятных времен нас усыпляет колыбельная песня повседневных маленьких дел и забот. И лишь когда наша жизнь почти уже на исходе, наша наследственная озабоченность судьбой начинает принимать иной характер. Она пытается дать нам возможность видеть сквозь туман повседневных дел. К сожалению, такое пробуждение всегда приходит одновременно с потерей энергии, вызванной старением, когда у нас уже не остается сил, чтобы превратить свою озабоченность в практическое и позитивное открытие. В итоге остается лишь неопределенная щемящая боль: то ли стремление к чему-то неописуемому, то ли просто гнев, вызванный утратой". Что же касается магической связи с потусторонними мирами, К. устами дона Хуана призывает трезво относиться к подобным процедурам, понимая, что это — не есть простая задача: после того, как К. вызвал у себя особое состояние, именуемое в системе дона Хуана "остановкой мира", он встретился в пустыне с койотом и "беседовал" с ним. Дон Хуан попытался объяснить К., что произошло на самом деле. — "Что-то было между тобой и койотом, но это не разговор. Я сам бывал в такой переделке. Я тебе рассказывал, как однажды разговаривал с оленем. Но ни ты, ни я никогда не узнаем, что происходило в этих случаях на самом деле. <...> Олень и я что-то делали, но в это время мне нужно было заставить мир соответствовать моим идеям совершенно так же, как это сделал ты. Как и ты, я всю жизнь разговаривал. Поэтому мои привычки взяли верх и распространились на оленя. Когда олень подошел ко мне и сделал то, что он сделал, я был вынужден понимать это как разговор. <...> Его объяснение вызвало у меня состояние огромного умственного возбуждения. Но некоторое время я не только забыл о крадущейся бабочке, но даже перестал записывать. Я попытался перефразировать его заявление, и мы ушли в длинные рассуждения относительно рефлексивной природы нашего мира. Мир, по словам дона Хуана, должен соответствовать его описанию. Это описание отражает самого себя. Еще одним аспектом его объяснения была идея, что мы научились соотносить себя с нашим описанием мира в соответствии с тем, что он называл "привычками". Я привел более обширный термин "преднамеренность" — как свойство человеческого осознания, посредством которого соотносятся с объектом или его истолковывают".

Прощальный, по смыслу интеллектуальный, посыл дона Хуана и К. был такой: "Наши трудности на этом простом пути, — сказал дон Хуан, — вызваны нежеланием большинства из нас принять тот факт, что на самом деле требуется так мало, чтобы идти по нему. Мы ожидаем инструкций, обучения, проводников, учителей, и когда нам говорят, что никто из них нам не нужен, мы не верим этому. Мы становимся нервными, затем теряем веру и под конец сердимся и разочаровываемся. Реальная же помощь, которая нам действительно нужна, заключается не в методах, а в правильном указании. Если кто-нибудь дает нам возможность осознать, что необходимо освободиться от чувства собственной важности, — это и есть реальная помощь. Маги говорят, что мы не нуждаемся ни в чьих убеждениях в том, что мир бесконечно сложнее, чем наши самые необузданные фантазии. Так почему же мы так зависимы? Почему мы так страстно желаем найти себе проводника, когда все можно сделать самому? Вот ведь вопрос, а?"


Вы здесь » Normalis » Шаманизм » Взгляд на мир толтеков описанного Карлосом Кастанедой